Общая стратегия модернизации Евразийского Союза

article95.jpg

Беларусская думка, №13, "Евразийский союз и стратегии экономической модернизации" [фрагмент].
Авторы: Михаил Ковалев, декан экономического факультета БГУ,
Екатерина Господарик, преп. БГУ,
Сергей Пасеко, асп. БГУ.

 

   Цель создания ЕАС понятна – у стран-кандидатов источником роста с 2000 года выступает нефтерента, конкурентные преимущества на доставшихся по наследству от СССР рынках исчерпаны. Необходимо повышение эффективности экономик интегрирующихся стран, их адаптация к новым ценам на энергоносители, к новой демографической ситуации, к возросшей конкурентоспособности соседних стран: Китая, Индии, Турции. Это неминуемо повлечет перепрофилирование, а возможно, и закрытие отдельных производств, создание новых. Иными словами, в наших экономиках неизбежны структурные экономические процессы и модернизация. Нужно формировать стратегии совместного развития до 2030 года с главной целью – выйти к 2030 году на среднеевропейский уровень жизни, который оценивается в 45 тыс. долларов по ППС на душу населения.

 

Теория модернизации возникла в США (С. Хантингтон, Д. Эптер и др.) и трактовалась как комплексная стратегия построения индустриального общества (У. Ростоу, У. Мур, Ш. Эйзенштадт, К. Гэлбрейт). До конца XX века под модернизацией понимали стратегии развития стран от периферии к центру современного мира как процесс догоняющего развития (страна должна была ускоренно пройти путь индустриально развитых). В традиционных теориях модернизации общим был взгляд на современного человека, который принимает западные ценности (демократию), выбирает рациональную модель поведения, т.е. добивается успеха (дохода) и признает право других действовать подобным образом.

 

 

 

В переходных странах в процессах формирования рыночных институтов и рыночного поведения экономических субъектов теория модернизации применялась редко, чаще использовались термины «реформы» и «переходная (транзитивная) экономика». Быстро стало ясно, что одни рыночные институты не обеспечивают успешного экономического развития, и постепенно термин «переходная экономика» сменили термины «модернизация», «структурная перестройка», «национальная конкурентоспособность». При этом модернизация стала пониматься не как подражание Западу (вашингтонский проект), а как национальный проект (проектная модернизация). Исследования национальных моделей модернизации активизировались под влиянием мирового финансового кризиса.

 

В последнее время были разработаны модель управляемой смены технологических укладов С. Глазьева, модель либерально-консервативной модернизации М. Кротова, обгоняющая модернизация Хэ Чуаньци, модели опережающей модернизации экономистов МГУ. Стало ясно, что необходимамодернизация устройства как мировой, так и национальных экономик, чтобы устранить накопленные глобальные экономические диспропорции, которые в значительной степени обусловлены отсутствием мировых.

 

Появились теории модернизации капитализма в целом (теория «нового капиталистического порядка» Дж. Стиглица, теория консервативных стратегий меняющегося мира М. Тэтчер). Общее в исследованиях – в XXI веке необходимо приступить к построению нового экономического порядка как в глобальной экономике (группа G20, европейские социологи с лозунгом креативного устойчивого общества, европейские политики с Лиссабонской моделью социальной рыночной экономики, общими институтами регулирования и общим фондом финансовой стабилизации), так и в национальных (включая те, которые недавно были эталоном). Некоторые (И. Валлерстайн, эксперты Института посткризисного мира, аналитики, готовящие коллективные прогнозы ЦРУ) вообще считают, что мировая система может не избежать глобальной катастрофы. Другие полагают, что новая модернизация медленно, но приведет к выходу из посткризисной рецессии и к строительству экономики знаний XXI века. Существенное продвижение в теорию модернизации внес Китай, успешно реализовавший в 1978–2005 годах стратегию первой модернизации (модернизации четырех – промышленности, сельского хозяйства, науки и техники, национальной обороны за счет заимствования инноваций), и перешедший с 2005 года ко второй модернизации, которая трактуется как оригинальный процесс развития за счет собственных инноваций. В 1998 году сотрудник Академии наук Китая Хэ Чуаньци заявил об «интеллектуальной экономике и второй китайской модернизации», позже была издана его книга «Вторая модернизация – урок развития человеческой цивилизации». По его мнению, «переход от индустриальной эпохи к эпохе знаний, от индустриальной экономики к экономике знаний, от индустриального общества к обществу знаний, от индустриальной цивилизации к цивилизации знаний – это вторая модернизация. Эпоха знаний – это не конец развития цивилизации, в будущем возможно появление новой третьей модернизации».

 

 

В России слово «модернизация» после Послания Федеральному собранию президента Д.А. Медведева (2009 год) и его программной статьи «Россия, вперед», в которой определены пять технологических стратегий экономической модернизации: энергетика, ядерные технологии, информационные технологии, наземная и спутниковая сеть передачи информации, медицинские технологии, стало частью политической лексики. При президенте создана и действует Комиссия по модернизации и технологическому развитию экономики России, над этой проблематикой работают десятки научных центров. Единство существует только в понимании необходимости модернизации и ее ключевой цели – обеспечении высокого качества жизни населения. Большее или меньшее согласие российского экспертного сообщества наблюдается и в отношении стратегических инструментов реализации намеченного, среди которых обычно называются расширение частной инициативы и конкуренции при эффективном взаимодействии государства, бизнеса, общества; сильное и эффективное государство с институтами высокого качества (защищенность собственности, независимость и неподкупность судей, снижение уровня коррупции, соблюдение законов); эффективная социальная политика. Наиболее значительные разногласия возникают при обсуждении механизмов и ресурсного обеспечения достижения целей. Вместе с тем премьер-министр РФ Д.А. Медведев уверен: «Мы создадим умную экономику, производящую уникальные знания, новые вещи и технологии, полезные людям».

 

Программа форсированного индустриально-инновационного развития казахской экономики также по существу является стратегией модернизации. Ее цели к 2020 году озвучил президент Н. Назарбаев: «Доля обрабатывающей промышленности в ВВП должна составлять не менее 13 %. Доля несырьевого экспорта в общем объеме экспорта должна увеличиться с 27 до 45 %. Производительность труда в обрабатывающей промышленности должна быть повышена в 2 раза, в сельском хозяйстве – как минимум в 4 раза. Энергоемкость ВВП должна быть снижена не менее чем на 25 %. Доля инновационно-активных предприятий должна возрасти с 4 до 20 %... К 2016 году войти в группу стран с высоким уровнем дохода, увеличив ВВП на душу населения до 15 тысяч долларов… К концу десятилетия доля малого и среднего бизнеса в ВВП должна быть повышена до 40 %. К 2020 году Казахстан должен войти в число 50 стран с самым благоприятным бизнес-климатом… К концу десятилетия ненефтяной дефицит бюджета должен составлять не более 3 % к ВВП. В дальнейшем его необходимо свести к нулю».

 

В Беларуси в официальных документах слово «модернизация» используется нечасто. Тем не менее Программа социально-экономического развития на 2011–2015 годы есть по существу проект модернизации белорусской экономики по семи приоритетам: развитие человеческого капитала; радикальная модернизация всех отраслей экономики, создание новых наукоемких, высокотехнологичных производств; стимулирование предпринимательства и деловой активности; рост экспорта товаров и услуг, сбалансированность внешней торговли; устойчивое развитие регионов; качественное и доступное жилье; эффективный агропромышленный сектор.

 

Факторы опережающего роста

 

Необходимы социальные изменения: нужно переломить тенденцию формирования обществ потребления и повысить норму сбережений домашних хозяйств. Целесообразна реформа управления госсектором – госпредприятия как промышленные, так и аграрные во всех странах – кандидатах в ЕАС недостаточно эффективно управляют бизнес-процессами, внедрением инноваций и отстают как от европейских, так и от китайских конкурентов. Требуется, особенно в Беларуси, более решительная приватизация и реформирование институтов управления остающимся значительным госсектором экономики, заключающееся в укрупнении, акционировании, внедрении эффективного корпоративного управления. Назрела необходимость создания госорганов по управлению и контролю государственной доли в акционерных обществах. Следует активизировать работу по созданию государственных и полугосударственных институтов регулирования современных сетевых рынков (фондовых, телекоммуникационных и т.п.). Попытки заменить отраслевые ведомства региональными кластерными, восходящими к М. Портеру, в век сетевой экономики уже устарели и, к тому же, нигде в мире не прижились. Необходимо устранять диспропорции между рынком образования и рынком труда (ликвидировать устаревшие места и создавать новые высокотехнологичные).

 

·         Ключевыми факторами, определяющими динамику роста мировой экономики, в период 2011–2030 годов будут:

  • преодоление последствий глобального кризиса и восстановление функционирования международных финансовых рынков на основе новых глобальных норм их регулирования;
  • быстрый рост совокупной производительности факторов производства благодаря посткризисному ускорению НТП в сочетании с опережающим ростом внешних рынков по сравнению с внутренними (мировая торговля растет примерно в два раза быстрее мирового ВВП);
  • опережающий рост и укрепление позиций стран с развивающейся экономикой будет способствовать усилению глобальной конкуренции за природные и капитальные ресурсы, демографические проблемы в ЕС, России, Беларуси приведут к конкуренции за человеческие ресурсы;
  • развитые страны благодаря накопленному научно-техническому потенциалу останутся главными генераторами базисных технологических и продуктовых инноваций;
  • новые лидеры – Китай, Индия, ЕАС, улучшая и имитируя инновации, постепенно перейдут к собственным инновациям в перспективных областях («новая энергетика», комбинированные технологии NBIC: нано-, био-, инфо- и когнитивные технологии, «новая» фармацевтика и медицина);
  • благодаря высоким темпам внедрения ресурсосберегающих, экологически чистых технологий и развития низкоуглеродной энергетики критического дефицита природных ресурсов, необходимых для обеспечения роста мировой экономики, не прогнозируется;
  • рост цен на сырье и продовольствие вызван не только ростом потребления соответствующих товаров, но и чрезмерной эмиссией мировой валюты, что ведет к долларовой инфляции, а усиление взаимозависимости между финансовыми и товарными биржевыми площадками обусловливает переток «горячих денег» на рынки сырья и продовольствия;
  • обострение конкуренции за финансовые ресурсы, в первую очередь за прямые иностранные инвестиции, что требует радикального улучшения инвестиционного климата и инвестиционного имиджа (создание независимых рейтинговых агентств);
  • повышение роли наукоемких и высокотехнологичных производств превращает человеческий капитал и умение его использовать в решающий фактор конкурентоспособности. В «конкуренции за умы» будут выигрывать те страны, которые смогут предложить высококвалифицированным работникам не только высокие зарплаты, но и высокий уровень жизненного комфорта (безопасность личности, защита прав собственности, общественная стабильность, социальные гарантии, качественное образование и экология).

 

Принуждение к инновациям

 

В экономике XXI века с высокой мобильностью прочих факторов производства умение использовать человеческий капитал, т.е. производить и использовать знания, определяет перспективы экономического роста. Очень важно инвестировать не только в рост предложения человеческого капитала высокого качества, но и в спрос на него. А это требует ликвидации рабочих мест прошлых технологических укладов и создания новых, адекватных подготовленному человеческому капиталу. Отметим, что это имеет чрезвычайное значение и с политической точки зрения, т.к. неэффективное использование человеческого капитала высокого уровня ведет к неудовлетворенности, что в итоге влечет политическую нестабильность.

 

Стратегическое направление совместной модернизации – стимулирование и координация совместного создания знаний. Первая задача – совместное производство знаний путем создания общих фондов, по крайней мере, фундаментальных исследований. Образованные выпускники вузов требуют соответствующих рабочих мест. Эффект использования в стране человеческого капитала оценивает индекс готовности к экономике знаний Всемирного банка (табл. 5).

 

 

 

Проблема очевидна – по индексу экономического и институционального режима, который фактически оценивает качество инновационной системы, мы получили неудовлетворительные места. Дело в том, что инновационная деятельность по своей природе не только высокозатратна, но и связана с большими рисками. Поэтому административный подход к централизации инновационных фондов и дележ их средств между госпрограммами или нацпроектами приводит к тому, что затраты и риски берет на себя исключительно государство. В результате деньги зачастую уходят к псевдоноваторам. Мировой опыт показывает, что венчурная деятельность имеет успех лишь тогда, когда риски и затраты государство делит с частным бизнесом. «Положи свой личный рубль, тог- да государство, возможно, добавит свой» – так гласит принцип венчурного бизнеса.

 

Планируемое форсированное увеличение госрасходов на НИОКР практически во всех странах – кандидатах в ЕАС (до 2,5–2,9 % ВВП) при существующей инновационной системе повысит только предложение на рынке знаний, чем не преминут воспользоваться за рубежом. Нужно же повысить спрос национальных организаций на продукты труда ученых, а это можно сделать, только децентрализовав инновационный цикл «наука – разработки – производство». Основными субъектами инновационной деятельности должны стать предприятия. Для этого необходимо децентрализовать и коммерциализовать инновационные затраты, дать право как частным фирмам, так и госпредприятиям самостоятельно распоряжаться данными средствами, но исключительно в инновационных целях («принуждение к инновациям»). Процент обязательных безналоговых отчислений прибыли на инновационные цели (хоздоговоры, патенты, лицензии и т.д.) должен зависеть от технологичности предприятия. Подобное децентрализованное принуждение предприятий и банков к инновациям эффективно реализовано в Китае.

 

Государство как собственник госпредприятий в отдельных случаях может оставить за министерствами (концернами, холдингами) право создавать централизованные инновационные фонды госпредприятий и коллективно определять направления их использования. Однако при этом должно соблюдаться непременное условие – на инновационные деньги создаются новые технологии и изделия. Разработка общих мер по стимулированию реального сектора к финансированию НИОКР – вторая задача. Здесь как нельзя лучше подойдет описанный выше китайский опыт. Стимулирование использования знаний, превращение их в экономический ресурс, т.е. создание на основе венчурных

фондов (возможно совместных) и частных фирм малого инновационного бизнеса (инновационная система) конкурентной среды, стимулирующей трансфер технологий, не менее важно, чем создание знаний. Третья задача – выработка общих правил регулирования накопления и распространения знаний. Большинство знаний (фундаментальные знания) распространяются как общественные блага. То есть, результаты интеллектуальной деятельности, финансируемой государствами (кроме секретных и защищенных правами интеллектуальной собственности), вправе использовать каждый. Даже в случае защиты открытия патентом доступ к его техническим параметрам закрывается только на ограниченный срок. Поэтому важная задача в рамках ЕАС – создание инфраструктуры распространения знаний (Интернет, научные журналы, поездки на конференции), а также участие ученых в совместных партнерских научных сетях, обеспечение доступа своих граждан к глобальным сетям знаний. Это послужит расширению участия населения в экономике знаний, так как наряду с изобилием информации ощущается дефицит ее плодотворного использования и применения.

 

Высокая мобильность знаний требует от наших государств значительных усилий по охране защищенного правами интеллектуального капитала. Повышение эффективности накопления знаний и обмена ими весьма значимо не только в контексте инновационной работы, но и в процессе обучения, а также разработки более актуальной и эффективной политики в предоставлении общественных услуг. Внедрение эффективных единых для стран ЕЭП структур управления накопленными знаниями – четвертая задача. Исключительную роль в XXI веке играет готовность к информационному обществу, что обеспечивает высокую мобильность знаний и позволяет быстро и дешево передавать огромные объемы информации (в графическом и текстовом форматах), аудио- и видеоматериалы, уменьшает транзакционные издержки компаний (e-business), повышает прозрачность рынков (маркетинговые интернет-порталы), снижает барьеры для входа на рынок, уменьшает значение пространственного и временного факторов. Благодаря информационным технологиям и современной логистике коммуникации перестали играть определяющую роль, что вывело человечество на новый уровень цивилизации. Наиболее авторитетный рейтинг Международного телекоммуникационного союза (ИКТ-индекс, табл. 6) довольно высоко оценивает соответствующую готовность стран ЕАС, сравнительно высокие показатели мы имеем и в рейтинге «электронного правительства».

 

 

 

Вместе с тем курс «обгоняющей модернизации» должен быть новаторским также в плане адаптации государственных институтов к новым функциям и возможностям в экономике XXI века. По индексу «электронного правительства» Беларуси, России, Казахстану желательно входить в 50 ведущих стран мира. В 2007 году согласно Индексу качества логистики Всемирного банка [Logistics Performance Index, (LPI)] Беларусь занимала с 2,53 балла 75-е место в мире и опережала все страны СНГ. Ввиду недостаточного количества ответов при проведении исследования наша страна не была включена в LPI за 2010 год. В рейтинге LPI 2010 Казахстан занял 62-е место (переместившись с 133-го), Россия – 94-е. Анализ показывает, что необходим более существенный прогресс по таким показателям, как международные перевозки, компетентность логистики и своевременность прибытия грузов в пункты назначения, быстрота оформления таможенных процедур.

Адаптация к глобализации

 

Глобализация рынков товаров и услуг, установившая единые общемировые стандарты производства, заставляет развивающиеся государства постоянно «подстраиваться» под запросы международных рынков и все интенсивнее экспортировать свои товары, обменивая их на интеллектуальные товары и услуги развитых стран. Последние получают «интеллектуальную ренту», а остальной мир производит трудоемкую продукцию, используя дешевый и тяжелый труд хлеборобов, металлургов и машиностроителей. Чтобы обратить себе на пользу глобализацию, нужно стать полноправным игроком на мировом рынке инноваций, повысить наукоемкость ВВП и долю интеллектуальных услуг и высокотехнологичных товаров в экспорте. Поэтому стержнем интеграционных программ должно стать повышение эффективности внешней торговли.

 

Сегодня стоит задача из сборочного цеха бывшего СССР (Беларусь), поставщиков ресурсов (Россия, Казахстан) превратиться в серьезных участников рынков высокотехнологичной наукоемкой продукции и капитала. Это будет означать повышение доли добавленной стоимости, а следовательно, эффективную адаптацию к процессам глобализации. Пока же с позиции рейтинга глобализации внешний сектор наших стран оставляет желать лучшего. Невысокие места по индексу экономической глобализации Беларуси обусловлены низким уровнем текущего и накопленного потоков прямых и портфельных иностранных инвестиций. Вместе с тем динамика белорусского экспорта и белорусское место в мире по нему (44-е, если ЕС брать за целое) показывают значительный потенциал.

 

Совместная эффективная адаптация стран ЕАС к глобализации требует формирования наднациональных органов со следующими функциями:

 

1) взаимодействие с институтами глобального управления и согласование глобального и национальных в ЕАС режимов регулирования экономики;
2) охранение экономических интересов стран ЕАС при сохранении их привлекательности для крупных ТНК;
3) стимулирование консолидации предприятий, банков из стран ЕАС с целью превращения их в конкурентоспособные субъекты (ТНК) в глобальной экономике;
4) совместная внешнеэкономическая поддержка в продвижении товаров стран ЕЭП на зарубежные рынки;
5) обеспечение доступа и безопасной транспортировки ресурсов, в первую очередь энергетических, а также транзитных (между странами ЕС и Азии);
6) стимулирование трансфера новых технологий из-за пределов ЕАС и в страну, совместная разработка соответственных инноваций товаров и технологий;
7) управление процессами специализации стран ЕАС в международном разделении труда;
8) управление механизмами регулирования национальных финансовых рынков и механизмами предотвращения валютных кризисов в ЕАС;
9) предоставление гражданам своей страны информации о процессах в глобальном мире и противодействие внешним информационным атакам.

 

От умения скоординировать усилия зависит, каким образом страны ЕАС войдут в глобальную экономику и сумеют ли воспользоваться возможностями международной кооперации и специализации для усиления экономического потенциала. В рамках ЕАС пока наибольший объем взаимной торговли у Беларуси и России (табл. 9), хотя в российском импорте белорусская доля невелика – порядка 4 %.

 

 

Динамика постиндустриализации показывает, что страны – кандидаты в ЕАС наряду с экспортом традиционных товаров, учитывая их географическое положение, должны больше внимания уделять экспорту современных услуг.

 

Цифры свидетельствуют о весьма динамичном развитии отдельных секторов услуг на рыночных принципах: так, например, за 5 последних лет экспорт транспортно логистических услуг в Беларуси вырос до 3 млрд долларов, экспорт софтвера почти в 10 раз до 240 млн долларов (официально) и до 500 млн долларов (экспертные оценки).

 

Говоря о перспективах ЕАС, нельзя не упомянуть противоречие между экономическим ростом и необходимостью сохранения природных ресурсов, ставшее общемировой проблемой (А. Хаксли, Э. Фромм и А. Печи сформулировали его еще в докладе Римскому клубу). Классическая формулировка устойчивого развития, предложенная комиссией ООН по вопросам окружающей среды и развитияв 1987 году, гласит: «Общественное развитие является устойчивым, если оно позволяет удовлетворить потребности нынешних поколений, не нанося при этом ущерба возможностям, оставляемым в наследство будущим поколениям».

 

Успешный переход к модели обгоняющего экономического развития зависит от того, сумеют ли предприятия стран ЕАС осуществить переход к модели, опирающейся на экономное использование ресурсов и альтернативные источники энергии. Устойчивое развитие должно отслеживать и стандартные экологические и природоресурсные проблемы развития территорий. Важен не сам по себе экономический рост, а качественный рост, который сегодня измеряют индикатором прогресса (GPI – Genuine Progress Indicator, или просто «зеленый ВВП»). При этом важно не допустить деиндустриализации стран. К слову, нынешний кризис в США вызван в значительной степени переводом промышленных предприятий в страны с дешевой рабочей силой.

 

Если же существующих рисков удастся избежать, переход к стратегии обгоняющей модернизации позволит ЕАС к 2030 году войти в клуб самых передовых и мощных региональных объединений с долей в мировом ВВП по ППС не менее 6 %.

Смежные материалы:

КлипыМодернизация России